Мраморный дворец — историческое здание в центре
Санкт-Петербурга. Северный фасад здания выходит на Дворцовую набережную, за ней — река Нева, на другом берегу которой находится
Петропавловская крепость. Восточную половину этого же квартала занимает
Северо-Западный государственный заочный технический университет, размещённый в служебном флигеле дворца; между ними в
1994 году был установлен
памятник императору Александру III работы
Паоло Трубецкого (до того, после демонтажа на
Знаменской площади, бывший в запасниках
Русского музея).
На восток от здания за СЗГЗТУ —
памятник А. В. Суворову на Суворовской площади работы скульптора
М. И. Козловского; там же расположен
Троицкий мост. На юг от здания находятся
казармы Павловского лейб-гвардии полка. Напротив западного фасада находятся
Российский морской регистр судоходства, с другой стороны площади Суворова — Институт Культуры.
При
Петре I на месте, где сейчас находится Мраморный дворец, располагался построенный в
1714 году Почтовый двор с пристанью
[1].
Площадка, ставшая продолжением Марсова поля, довольно долго пустовала и лишь в 1768 году по велению Екатерины II на её территории приступили к строительству дворца, предназначавшегося в качестве подарка её фавориту
Григорию Орлову за помощь в возведении Екатерины на трон
[2]. На фасаде здания императрица намеревалась поместить надпись золочёными буквами: «Здание благодарности»
[5].
Григорий Орлов умер в 1783 году, так и не дождавшись окончания строительства. В том же году Екатерина II выкупила здание в казну у наследников графа, а в
1796 году пожаловала его своему внуку великому князю
Константину Павловичу по случаю его бракосочетания
[6]. В 1797—98 годах во дворце жил последний король Польши (и также бывший фаворит Екатерины)
Станислав Понятовский, здесь же и умерший в 1798 году
[7].
В нишах парадной лестницы размещены аллегорические статуи: «Ночь», «Утро», «День», «Вечер», «Осеннее» и «Весеннее равноденствие»
[19].
Шедевром архитектуры
русского классицизма является
двусветный парадный
Мраморный (Орловский) зал, расположенный на втором этаже северо-восточного ризалита. Стены зала облицованы
мраморами семи пород более тридцати оттенков: уральским, карельским, греческим, итальянским мрамором, а также прибайкальским
лазуритом. Живописный плафон зала «Свадьба Купидона и Психеи» в 1775 году написал итальянец
Стефано Торелли (в документах плафон называется «Торжество Венеры»)
[21].
Здание выполнено в форме П. Григорий Орлов был не просто одним из организаторов переворота 1762 года, который возвел Екатерину на престол. На протяжении 15 лет он был спутником жизни императрицы. В апреле 1762 года, когда императором еще был Петр III, Екатерина родила от Орлова внебрачного сына - Алексея Бобринского.
В одно время Екатерина даже думала вступить в брак с Григорием, но ее планы вызвали сопротивления в обществе. В Москве начались волнения, а портрет императрицы сорвали с Триумфальной арки, где он весел. Недружественные настроения проявлялись даже в гвардейский полках. А воспитатель наследника Граф Панин заявил: “Императрица может поступать как ей угодно, но госпожа Орлова никогда не будет императрицей”.
Григорий Орлов тоже отблагодарил императрицу, сделав ей ответный подарок – он преподнес ей огромный персидский алмаз.
Алмаз «Орлов» —
огранённый алмаз слабого зеленовато-синего оттенка. Считается самым крупным и качественным из когда-либо существовавших в Индии. Алмаз был обнаружен в районе
Голконды, принадлежал
Великим Моголам и
персидским шахам. С 1774 года «Орлов»
инкрустирован в
императорский скипетр Екатерины II, в настоящее время является самым крупным алмазом в коллекции исторических драгоценных камней
Алмазного фонда Российской Федерации[1]. Алмаз
огранён в форме «индийской розы» и имеет 180 граней
[2].
Бриллиант «Орлов», который, по одной из версий, граф Григорий Орлов преподнёс Екатерине II в день её именин 24 ноября 1773 года.
Камень имеет индийское происхождение. По древней легенде камень олицетворял
третий глаз Бога Шивы и располагался на лбу статуи бога в Индии в течение многих веков. В 1739 году Дели, столицу Великих Моголов, захватил персидский правитель Надир-шах. Он вывез всю сокровищницу индийских императоров в Персию. Французский дипломат Луи Дютан
в книге «Драгоценные и благородные камни» описал, как «Великий Могол» попал в Европу. Камень якобы находился в глазу статуи одного из индийских богов, которая стояла в святилище на юге страны. Оттуда его выкрал французский солдат. А потом он, по легенде, продал камень англичанам. В голове солдата родился план. Он дезертировал из армии, объявил себя сочувствующим индусам, принял их религию. Он забыл свое французское имя — Ив Дерош, стал Раджем и начал усердно молиться. Уже через год молва о его святом поступке облетела край. Новоявленного Раджа приняли верховные жрецы Брахмы (Вишну, Кришны) и разрешили молиться в священном храме Шри-рангам. Однако в седьмую пагоду его не впустили, и тогда новоявленный Радж спрятался в храме и в ночной темноте пробрался к статуе Брахмы. Его тусклая свеча осветила глаз божества. Вор протянул руку и вырвал камень. Но в мерцании света ему показалось, что другой глаз Брахмы заблестел грозно и злобно. Ив-Радж испугался и выскочил из храма, украв лишь одно сокровище. Тогда же алмаз получил название «Амстердам»: купец хранил его в сейфе в этом городе. Сафрас продал камень племяннику жены — придворному ювелиру
Екатерины II Ивану Лазареву. Так алмаз получил еще одно название —
«Лазаревский». А уже у Лазарева в 1773 году камень приобрел граф Григорий Орлов. По одной версии, Орлов купил алмаз на собственные средства. Так он хотел вернуть благосклонность Екатерины II. За камень граф заплатил 400 тысяч рублей.
Перед короной лежит золотой скипетр, а в нем сверкает знаменитый «Орлов». Сколько крови и слез, сколько несчастья и горя связано с судьбой этого алмаза, столь же прекрасного и сейчас, как тогда, когда он назывался «Морем огня», спокойно сверкающего своей старинной индийской огранкой.Согласно описанию прусского посланника графа Виктора фон Сольмса, Орлов, явившись на приём с пустыми руками, с досадой хлопнул себя по лбу и проговорил:
«Прости, матушка! У тебя ведь сегодня такой праздник, а я, старый дурак, совсем запамятовал. Ну, не сердись, вот тут у меня завалялось кое-что… Может, сгодится… Не откажись принять».