08.04.2026

After 07.04.2026

ДЫШИТЕ - КАК В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ!
BREATHE — AS IF IT’S YOUR LAST DAY!

It would be an honor for me to know you, BUT not to die with YOU.

Для меня была бы честь узнать Вас, НО, не умирать с ВАМИ.

Song translations: / Перевод песен:

When I have more time for creativity, even more health than before, and I “earn” money for good equipment — then maybe

I will say: “Lights, camera, action!”

Когда у меня времени на творчество станет больше, здоровья еще больше, чем было, и Я "заработаю" денег на хорошую аппаратуру - то может я скажу: - "свет, камера, мотор!"

ПЕШКА ♟ E2 НА E4 - ЗАЩИТА КОРОЛЯ 👑

PAWN ♟ E2 TO E4 — KING’S DEFENSE 👑

«Нью-Москва»
-это название, которое фигурирует в романе Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев». Оно связано с авантюрой главного героя Остапа Бендера, который во время пребывания в городе Васюки придумал фантастический план
развития этого населённого пункта.

“New Moscow”
-is the name that appears in the novel by Ilya Ilf and Yevgeny Petrov “The Twelve Chairs”. It is connected with the adventure of the main character Ostap Bender, who, while in the city of Vasyuki, came up with

a fantastic plan for the development of this settlement.

‎Дело помощи утопающим
дело рук самих утопающих

К шести часам вечера сытый, выбритый и пахнущий одеколоном гроссмейстер вошел в кассу клуба «Картонажник».
Сытый и выбритый Воробьянинов бойко торговал билетами.
— Ну, как? — тихо спросил гроссмейстер.
— Входных — тридцать и для игры — двадцать, — ответил администратор.
— Шестнадцать рублей. Слабо, слабо!
— Что вы, Бендер, смотрите, какая очередь стоит! Неминуемо побьют.
— Об этом не думайте. Когда будут бить, будете плакать, а пока что не задерживайтесь! Учитесь торговать!
Через час в кассе было тридцать пять рублей. Публика волновалась в зале.
— Закрывайте окошечко! Давайте деньги! — сказал Остап. — Теперь вот что. Нате вам пять рублей, идите на пристань, наймите лодку часа на два и ждите меня на берегу, пониже амбара. Мы с вами совершим вечернюю прогулку. Обо мне не беспокойтесь. Я сегодня в форме.
Гроссмейстер вошел в зал. Он чувствовал себя бодрым и твердо знал, что первый ход e2-e4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершенном уже тумане, но это нисколько не смущало великого комбинатора. У него был приготовлен совершенно неожиданный выход для спасения даже самой безнадежной партии.
Гроссмейстера встретили рукоплесканиями. Небольшой клубный зал был увешан разноцветными флажками.
Неделю тому назад состоялся вечер «Общества спасания на водах», о чем свидетельствовал также лозунг на стене:
‎Дело помощи утопающим —
дело рук самих утопающих
Остап поклонился, протянул вперед руки, как бы отвергая не заслуженные им аплодисменты, и взошел на эстраду.
— Товарищи! — сказал он прекрасным голосом. — Товарищи и братья по шахматам, предметом моей сегодняшней лекции служит то, о чем я читал, и, должен признаться, не без успеха, в Нижнем-Новгороде неделю тому назад. Предмет моей лекции — плодотворная дебютная идея. Что такое, товарищи, дебют и что такое, товарищи, идея? Дебют, товарищи, — это «Quasi una fantasia». А что такое, товарищи, значит идея? Идея, товарищи, — это человеческая мысль, облеченная в логическую шахматную форму. Даже с ничтожными силами можно овладеть всей доской. Все зависит от каждого индивидуума в отдельности. Например, вон тот блондинчик в третьем ряду. Положим, он играет хорошо…
Блондин в третьем ряду зарделся.
— А вон тот брюнет, допустим, хуже.
Все повернулись и осмотрели также брюнета.
— Что же мы видим, товарищи? Мы видим, что блондин играет хорошо, а брюнет играет плохо. И никакие лекции не изменят этого соотношения сил, если каждый индивидуум в отдельности не будет постоянно тренироваться в шашк… то есть я хотел сказать — в шахматах… А теперь, товарищи, я расскажу вам несколько поучительных историй из практики наших уважаемых гипермодернистов Капабланки, Ласкера и доктора Григорьева.
Остап рассказал аудитории несколько ветхозаветных анекдотов, почерпнутых еще в детстве из «Синего журнала», и этим закончил интермедию.
Краткостью лекции все были слегка удивлены. И одноглазый не сводил своего единственного ока с гроссмейстеровой обуви.
Однако начавшийся сеанс одновременной игры задержал растущее подозрение одноглазого шахматиста. Вместе со всеми он расставлял столы покоем. Всего против гроссмейстера сели играть тридцать любителей. Многие из них были совершенно растеряны и поминутно глядели в шахматные учебники, освежая в памяти сложные варианты, при помощи которых надеялись сдаться гроссмейстеру хотя бы после двадцать второго хода.
Остап скользнул взглядом по шеренгам «черных», которые окружали его со всех сторон, по закрытой двери и неустрашимо принялся за работу. Он подошел к одноглазому, сидевшему за первой доской, и передвинул королевскую пешку с клетки e2 на клетку e4.
Одноглазый сейчас же схватил свои уши руками и стал напряженно думать. По рядам любителей прошелестело:
— Гроссмейстер сыграл e2-e4.
Остап не баловал своих противников разнообразием дебютов. На остальных двадцати девяти досках он проделал ту же операцию: перетащил королевскую пешку с e2 на e4. Один за другим любители хватались за волосы и погружались в лихорадочные рассуждения. Неиграющие переводили взоры за гроссмейстером. Единственный в городе фотолюбитель уже взгромоздился было на стул и собирался поджечь магний, но Остап сердито замахал руками и, прервав свое течение вдоль досок, громко закричал:
— Уберите фотографа! Он мешает моей шахматной мысли!
«С какой стати оставлять свою фотографию в этом жалком городишке. Я не люблю иметь дело с милицией», — решил он про себя.
Негодующее шиканье любителей заставило фотографа отказаться от своей попытки. Возмущение было так велико, что фотографа даже выперли из помещения.
На третьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанских партий. В остальных двенадцати черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора. Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился. Дело в том, что великий комбинатор играл в шахматы второй раз в жизни.
Сперва любители, и первый среди них — одноглазый, пришли в ужас. Коварство гроссмейстера было несомненно.
С необычайной легкостью и безусловно ехидничая в душе над отсталыми любителями города Васюки, гроссмейстер жертвовал пешки, тяжелые и легкие фигуры направо и налево. Обхаянному на лекции брюнету он пожертвовал даже ферзя. Брюнет пришел в ужас и хотел было немедленно сдаться, но только страшным усилием воли заставил себя продолжать игру.
Гром среди ясного неба раздался через пять минут.
— Мат! — пролепетал насмерть перепуганный брюнет. — Вам мат, товарищ гроссмейстер.
Остап проанализировал положение, позорно назвал «ферзя» «королевой» и высокопарно поздравил брюнета с выигрышем. Гул пробежал по рядам любителей.
«Пора удирать», — подумал Остап, спокойно расхаживая среди столов и небрежно переставляя фигуры.
— Вы неправильно коня поставили, товарищ гроссмейстер, — залебезил одноглазый. — Конь так не ходит.
— Пардон, пардон, извиняюсь, — ответил гроссмейстер, — после лекции я несколько устал.
В течение ближайших десяти минут гроссмейстер проиграл еще десять партий.
Удивленные крики раздавались в помещении клуба «Картонажник». Назревал конфликт. Остап проиграл подряд пятнадцать партий, а вскоре еще три. Оставался один одноглазый. В начале партии он от страха наделал множество ошибок и теперь с трудом вел игру к победному концу. Остап, незаметно для окружающих, украл с доски черную ладью и спрятал ее в карман.
Толпа тесно сомкнулась вокруг играющих.
— Только что на этом месте стояла моя ладья! — закричал одноглазый, осмотревшись, — а теперь ее уже нет!
— Нет, значит, и не было! — грубовато ответил Остап.
— Как же не было? Я ясно помню!
— Конечно, не было!
— Куда же она девалась? Вы ее выиграли?
— Выиграл.
— Когда? На каком ходу?
— Что вы мне морочите голову с вашей ладьей? Если сдаетесь, то так и говорите!
— Позвольте, товарищи, у меня все ходы записаны!
— Контора пишет, — сказал Остап.
— Это возмутительно! — заорал одноглазый. — Отдайте мою ладью.
— Сдавайтесь, сдавайтесь, что это за кошки-мышки такие!
— Отдайте ладью!
С этими словами гроссмейстер, поняв, что промедление смерти подобно, зачерпнул в горсть несколько фигур и швырнул их в голову одноглазого противника.
— Товарищи! — заверещал одноглазый. — Смотрите все! Любителя бьют!
Шахматисты города Васюки опешили.
Не теряя драгоценного времени, Остап швырнул шахматной доской в лампу и, ударяя в наступившей темноте по чьим-то челюстям и лбам, выбежал на улицу. Васюкинские любители, падая друг на друга, ринулись за ним.
Был лунный вечер. Остап несся по серебряной улице легко, как ангел, отталкиваясь от грешной земли. Ввиду несостоявшегося превращения Васюков в центр мироздания, бежать пришлось не среди дворцов, а среди бревенчатых домиков с наружными ставнями.
Сзади неслись шахматные любители.
— Держите гроссмейстера! — ревел одноглазый.
— Жулье! — поддерживали остальные.
— Пижоны! — огрызался гроссмейстер, увеличивая скорость.
— Караул! — кричали изобиженные шахматисты.
Остап запрыгал по лестнице, ведущей на пристань. Ему предстояло пробежать четыреста ступенек. На шестой площадке его уже поджидали два любителя, пробравшиеся сюда окольной тропинкой прямо по склону. Остап оглянулся. Сверху катилась собачьей стаей тесная группа разъяренных поклонников защиты Филидора. Отступления не было. Поэтому Остап побежал вперед.
— Вот я вас сейчас, сволочей! — гаркнул он храбрецам-разведчикам, бросаясь с пятой площадки.
Испуганные пластуны ухнули, перевалились за перила и покатились куда-то в темноту бугров и склонов. Путь был свободен.
— Держите гроссмейстера! — катилось сверху.
Преследователи бежали, стуча по деревянной лестнице, как падающие кегельные шары.
Выбежав на берег, Остап уклонился вправо, ища глазами лодку с верным ему администратором.
Ипполит Матвеевич идиллически сидел в лодочке. Остап бухнулся на скамейку и яростно стал выгребать от берега. Через минуту в лодку полетели камни. Одним из них был подбит Ипполит Матвеевич. Немного повыше вулканического прыща у него вырос темный желвак. Ипполит Матвеевич упрятал голову в плечи и захныкал.
— Вот еще шляпа! Мне чуть голову не оторвали, и я ничего: бодр и весел. А если принять во внимание еще пятьдесят рублей чистой прибыли, то за одну гулю на вашей голове — гонорар довольно приличный.
Между тем преследователи, которые только сейчас поняли, что план превращения Васюков в Нью-Москву рухнул и что гроссмейстер увозит из города пятьдесят кровных васюкинских рублей, погрузились в большую лодку и с криками выгребали на середину реки. В лодку набилось человек тридцать. Всем хотелось принять личное участие в расправе с гроссмейстером. Экспедицией командовал одноглазый. Единственное его око сверкало в ночи, как маяк.
— Держи гроссмейстера! — вопили в перегруженной барке.
— Ходу, Киса! — сказал Остап. — Если они нас догонят, не смогу поручиться за целость вашего пенсне.

A SIMULTANEOUS CHESS MATCHon 160 boards Admission . . . . . . . . . . . . . . . 20 kopeks Participation. . . . . . . . . . . . . . 50 kopeks Commencement at 6 p.m. sharp Bring your own chessboards MANAGER : K. Michelson The Grossmeister had not been wasting his time, either. Having rented the club for three roubles, he hurried across to the chess section, which for some reason or other was located in the corridor of the horse-breeding administration. In the chess section sat a one-eyed man reading a Panteleyev edition of one of Spielhagen's novels. "Grossmeister O. Bender!" announced Bender, sitting down on the table. "I'm organizing a simultaneous chess match here." The Vasyuki chess player's one eye opened as wide as its natural limits would allow. "One second, Comrade Grossmeister," he cried. "Take a seat, won't you? I'll be back in a moment." And the one-eyed man disappeared. Ostap looked around the chess-section room. The walls were hung with photographs of racehorses; on the table lay a dusty register marked "Achievements of the Vasyuki Chess Section for 1925". The one-eyed man returned with a dozen citizens of varying ages. They all introduced themselves in turn and respectfully shook hands with the Grossmeister. "I'm on my way to Kazan," said Ostap abruptly. "Yes, yes, the match is this evening. Do come along. I'm sorry, I'm not in form at the moment. The Carlsbad tournament was tiring." The Vasyuki chess players listened to him with filial love in their eyes. Ostap was inspired, and felt a flood of new strength and chess ideas. "You wouldn't believe how far chess thinking has advanced," he said. "Lasker, you know, has gone as far as trickery. It's impossible to play him any more. He blows cigar smoke over his opponents and smokes cheap cigars so that the smoke will be fouler. The chess world is greatly concerned." The Grossmeister then turned to more local affairs. "Why aren't there any new ideas about in the province? Take, for instance, your chess section. That's what it's called-the chess section. That's boring, girls! Why don't you call it something else, in true chess style? It would attract the trade-union masses into the section. For example, you could call it The Four Knights Chess Club', or The Red End-game', or 'A Decline in the Standard of Play with a Gain in Pace'. That would be good. It has the right kind of sound." The idea was successful. "Indeed," exclaimed the citizens, "why shouldn't we rename our section The Four Knights Chess Club'?" Since the chess committee was there on the spot, Ostap organized a one-minute meeting under his honorary chairmanship, and the chess section was unanimously renamed The Four Knights Chess Club'. Benefiting from his lessons aboard the Scriabin, the Grossmeister artistically drew four knights and the appropriate caption on a sheet of cardboard. This important step promised the flowering of chess thought in Vasyuki. "Chess!" said Ostap. "Do you realize what chess is? It promotes the advance of culture and also the economy. Do you realize that The Four Knights Chess Club', given the right organization, could completely transform the town of Vasyuki?" Ostap had not eaten since the day before, which accounted for his unusual eloquence. "Yes," he cried, "chess enriches a country! If you agree to my plan, you'll soon be descending marble steps to the quay! Vasyuki will become the centre of ten provinces! What did you ever hear of the town of Semmering before? Nothing! But now that miserable little town is rich and famous just because an international tournament was held there. That's why I say you should organize an international chess tournament in Vasyuki." "How?" they all cried. "It's a perfectly practical plan," replied the Grossmeister. "My connections and your activity are all that are required for an international tournament in Vasyuki. Just think how fine that would sound-The 1927 International Tournament to be held in Vasyuki!' Such players as Jose-Raoul Capablanca, Lasker, Alekhine, Reti, Rubinstein, Tarrasch, Widmar and Dr. Grigoryev are bound to come. What's more, I'll take part myself!" "But what about the money?" groaned the citizens. "They would all have to be paid. Many thousands of roubles! Where would we get it?" "A powerful hurricane takes everything into account," said Ostap. "The money will come from collections." "And who do you think is going to pay that kind of money? The people of Vasyuki?" "What do you mean, the people of Vasyuki? The people of Vasyuki are not going to pay money, they're going to receive it. It's all extremely simple. After all, chess enthusiasts will come from all over the world to attend a tournament with such great champions. Hundreds of thousands of people-well-to-do people-will head for Vasyuki. Naturally, the river transport will not be able to cope with such a large number of passengers. So the Ministry of Railways will have to build a main line from Moscow to Vasyuki. That's one thing. Another is hotels and skyscrapers to accommodate the visitors. The third thing is improvement of the agriculture over a radius of five hundred miles; the visitors have to be provided with fruit, vegetables, caviar and chocolate. The building for the actual tournament is the next thing. Then there's construction of garages to house motor transport for the visitors. An extra-high power radio station will have to be built to broadcast the sensational results of the tournament to the rest of the world. Now about the Vasyuki railway. It most likely won't be able to carry all the passengers wanting to come to Vasyuki, so we will have to have a 'Greater Vasyuki' airport with regular nights by mail planes and airships to all parts of the globe, including Los Angeles and Melbourne." Dazzling vistas unfolded before the Vasyuki chess enthusiasts. The walls of the room melted away. The rotting walls of the stud-farm collapsed and in their place a thirty-storey building towered into the sky. Every hall, every room, and even the lightning-fast lifts were full of people thoughtfully playing chess on malachite encrusted boards. Marble steps led down to the blue Volga. Ocean-going steamers were moored on the river. Cablecars communicating with the town centre carried up heavy-faced foreigners, chess-playing ladies, Australian advocates of the Indian defence, Hindus in turbans, devotees of the Spanish gambit, Germans, Frenchmen, New Zealanders, inhabitants of the Amazon basin, and finally Muscovites, citizens of Leningrad and Kiev, Siberians and natives of Odessa, all envious of the citizens of Vasyuki. Lines of cars moved in between the marble hotels. Then suddenly everything stopped. From out of the fashionable Pass Pawn Hotel came the world champion Capablanca. He was surrounded by women. A militiaman dressed in special chess uniform (check breeches and bishops in his lapels) saluted smartly. The one-eyed president of the "Four Knights Club" of Vasyuki approached the champion in a dignified manner. The conversation between the two luminaries, conducted in English, was interrupted by the arrival by air of Dr. Grigoryev and the future world champion, Alekhine. Cries of welcome shook the town. Capablanca glowered. At a wave of one-eye's hand, a set of marble steps was run up to the plane. Dr. Grigoryev came down, waving his hat and commenting, as he went, on a possible mistake by Capablanca in his forthcoming match with Alekhine. Suddenly a black dot was noticed on the horizon. It approached rapidly, growing larger and larger until it finally turned into a large emerald parachute. A man with an attache case was hanging from the harness, like a huge radish. "Here he is!" shouted one-eye. "Hooray, hooray, I recognize the great philosopher and chess player Dr. Lasker. He is the only person in the world who wears those green socks." Capablanca glowered again. The marble steps were quickly brought up for Lasker to alight on, and the cheerful ex-champion, blowing from his sleeve a speck of dust which had settled on him over Silesia f ell into the arms of one-eye. The latter put his arm around Lasker's waist and walked him over to the champion, saying: "Make up your quarrel! On behalf of the popular masses of Vasyuki, I urge you to make up your quarrel." Capablanca sighed loudly and, shaking hands with the veteran, said: "I always admired your idea of moving QK5 to QB3 in the Spanish gambit." "Hooray!" exclaimed one-eye. "Simple and convincing in the style of a champion." And the incredible crowd joined in with: "Hooray! Vivat! Banzai! Simple and convincing in the style of a champion!" Express trains sped into the twelve Vasyuki stations, depositing ever greater crowds of chess enthusiasts. Hardly had the sky begun to glow from the brightly lit advertisements, when a white horse was led through the streets of the town. It was the only horse left after the mechanization of the town's transportation. By special decree it had been renamed a stallion, although it had actually been a mare the whole of its life. The lovers of chess acclaimed it with palm leaves and chessboards. "Don't worry," continued Ostap, "my scheme will guarantee the town an unprecedented boom in your production forces. Just think what will happen when the tournament is over and the visitors have left. The citizens of Moscow, crowded together on account of the housing shortage, will come flocking to your beautiful town. The capital will be automatically transferred to Vasyuki. The government will move here. Vasyuki will be renamed New Moscow, and Moscow will become Old Vasyuki. The people of Leningrad and Kharkov will gnash their teeth in fury but won't be able to do a thing about it. New Moscow will soon become the most elegant city in Europe and, soon afterwards, in the whole world." "The whole world!! I" gasped the citizens of Vasyuki in a daze. "Yes, and, later on, in the universe. Chess thinking-which has turned a regional centre into the capital of the world-will become an applied science and will invent ways of interplanetary communication. Signals will be sent from Vasyuki to Mars, Jupiter and Neptune. Communications with Venus will be as easy as going from Rybinsk to Yaroslavl. And then who knows what may happen? In maybe eight or so years the first interplanetary chess tournament in the history of the world will be held in Vasyuki." Ostap wiped his noble brow. He was so hungry he could have eaten a roasted knight from the chessboard. "Ye-es," said the one-eyed man with a sigh, looking around the dusty room with an insane light in his eye, "but how are we to put the plan into effect, to lay the basis, so to say?" They all looked at the Grossmelster tensely. "As I say, in practice the plan depends entirely on your activity. I will do all the organizing myself. There will be no actual expense, except for the cost of the telegrams." One-eyed nudged his companions. "Well?" he asked, "what do you say?" "Let's do it, let's do it!" cried the citizens. "How much money is needed for the . . . er . . . telegrams?" "A mere bagatelle. A hundred roubles." "We only have twenty-one roubles in the cash box. We realize, of course, that it is by no means enough . . ." But the Grossmeister proved to be accommodating. "All right," he said, "give me the twenty roubles." "Will it be enough?" asked one-eye. "It'll be enough for the initial telegrams. Later on we can start collecting contributions. Then there'll be so much money we shan't know what to do with it." Putting the money away in his green field jacket, the Grossmeister reminded the gathered citizens of his lecture and simultaneous match on one hundred and sixty boards, and, taking leave of them until evening, made his way to the Cardboard-worker Club to find Ippolit Matveyevich. "I'm starving," said Vorobyaninov in a tremulous voice. He was already sitting at the window of the box office, but had not collected one kopek; he could not even buy a hunk of bread. In front of him lay a green wire basket intended for the money. It was the kind that is used in middle-class houses to hold the cutlery. "Listen, Vorobyaninov," said Ostap, "stop your cash transactions for an hour and come and eat at the caterers' union canteen. I'll describe the situation as we go. By the way, you need a shave and brush-up. You look like a tramp. A Grossmeister cannot have such suspicious-looking associates." "I haven't sold a single ticket," Ippolit Matveyevich informed him. "Don't worry. People will come flocking in towards evening. The town has already contributed twenty roubles for the organization of an international chess tournament." "Then why bother about the simultaneous match?" whispered his manager. "You may lose the games anyway. With twenty roubles we can now buy tickets for the ship-the Karl Liebknecht has just come in-travel quietly to Stalingrad and wait for the theatre to arrive. We can probably open the chairs there. Then we'll be rich and the world will belong to us." "You shouldn't say such silly things on an empty stomach. It has a bad effect on the brain. We might reach Stalingrad on twenty roubles, but what are we going to eat with? Vitamins, my dear comrade marshal, are not given away free. On the other hand, we can get thirty roubles out of the locals for the lecture and match." "They'll slaughter us!" said Vorobyaninov. "It's a risk, certainly. We may be manhandled a bit. But anyway, I have a nice little plan which will save you, at least. But we can talk about that later on. Meanwhile, let's go and try the local dishes." Towards six o'clock the Grossmeister, replete, freshly shaven, and smelling of eau-de-Cologne, went into the box office of the Cardboardworker Club. Vorobyaninov, also freshly shaven, was busily selling tickets. "How's it going? " asked the Grossmeister quietly. "Thirty have gone in and twenty have paid to play," answered his manager. "Sixteen roubles. That's bad, that's bad!" - "What do you mean, Bender? Just look at the number of people standing in line. They're bound to beat us up." "Don't think about it. When they hit you, you can cry. In the meantime, don't dally. Learn to do business." An hour later there were thirty-five roubles in the cash box. The people in the clubroom were getting restless. "Close the window and give me the money!" said Bender. "Now listen! Here's five roubles. Go down to the quay, hire a boat for a couple of hours, and wait for me by the riverside just below the warehouse. We're going for an evening boat trip. Don't worry about me. I'm in good form today." The Grossmeister entered the clubroom. He felt in good spirits and knew for certain that the first move-pawn to king four-would not cause him any complications. The remaining moves were, admittedly, rather more obscure, but that did not disturb the smooth operator in the least. He had worked out a surprise plan to extract him from the most hopeless game. The Grossmeister was greeted with applause. The small club-room was decorated with coloured flags left over from an evening held a week before by the lifeguard rescue service. This was clear, furthermore, from the slogan on the wall:

https://dzen.ru/a/aDrMeGgYIDFElvEv

“I wasn’t near France”: Musk explained the black eye at the farewell from the White House 🔑 ☎.

"Я не был рядом с Францией": Маск объяснил фингал на прощании с Белым домом 🔑 ☎.

Russians should not build illusions that the American entrepreneur Elon Musk will be a friend of the Russian Federation, said Dmitry Gusev, first deputy chairman of the State Duma Control Committee, in an interview with TASS. According to him, the billionaire pursues his own interests.

“He is a talented businessman, serious circles stand behind him, special services stand behind him. But he will not be a friend, no need to create any illusions. He has his own interests,” — the deputy emphasized.

?Really, WHERE IS GUSEV?
Shall we see? The Office? 🍎🙃

?And WHERE IS ELON MUSK?

Россиянам не стоит строить иллюзий о том, что американский предприниматель Илон Маск будет другом РФ, заявил в беседе с ТАСС первый зампредседателя комитета Госдумы по контролю Дмитрий Гусев. По его словам, миллиардер преследует свои интересы.

Он талантливый бизнесмен, за ним стоят серьезные круги, за ним стоят спецслужбы. Но он другом не будет, не надо делать никаких иллюзий. У него свои интересы, —подчеркнул депутат.

?Действительно, ГДЕ ГУСЕВ?
Посмотрим? Контора? 🍎🙃

?А ГДЕ ИЛОН МАСК?

And this is me again! My order arrived on time! — spring is the best time to buy a hand warmer.

?And why, why, why was the traffic light green? 👉🏻🚥🙎🏻‍♀️

А это снова Я! Мой заказ прибыл во время! - весна - самое время покупать грелку для рук.

?А почему, почему, почему был светофор зеленый? 👉🏻🚥🙎🏻‍♀️

?WHERE IS THE USA? ➡️ ?And WHERE IS IRAN?

?ГДЕ США? ➡️ ?А ГДЕ ИРАН?

?Can you explain to me why one person is called crazy with a wish of love for humanity — and the other is not? When the question arises of wiping out an ENTIRE CIVILIZATION? 🗞️📰

GET INSPIRED!

BREATHE — AS IF IT’S YOUR LAST DAY!

?Вы мне можете объяснить, почему одного называют сумасшедшим с пожеланием любви к человечеству - а другого нет? ?Когда встает вопрос стереть ЦЕЛУЮ ЦИВИЛИЗАЦИЮ? 🗞️📰

ВДОХНОВЛЯЙТЕСЬ!

ДЫШИТЕ - КАК В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ!

TEL AVIV, ISRAEL ➡️ IRAN = 1,512

ИЗРАИЛЬ Тель-Авив ➡️ ИРАН = 1 512

SYRIA ➡️ IRAN = 1,252

СИРИЯ ➡️ ИРАН = 1 252

DUBAI, UAE ➡️ IRAN = 1,169

АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ Дубай ➡️ ИРАН = 1 169

RUSSIA ➡️ IRAN = 1,221
PROBABLY WANTED TO GRAB THE KARAKUM, BUT IT'S DIFFICULT TO GET TO TURKMENISTAN BY LAND

РОССИЯ ➡️ ИРАН = 1 221
НАВЕРНОЕ, ЗАХОТЕЛ ЗАГРАБАСТАТЬ КАРАКУМЫ -НО В ТУРКМЕНЕСТАН СЛОЖНО ПРОЙТИ ПО ЗЕМЛЕ

ARMENIA ➡️ IRAN = 765

АРМЕНИЯ ➡️ ИРАН = 765

GEORGIA ➡️ IRAN = 523

ГРУЗИЯ ➡️ ИРАН = 523

?TO BE OR NOT TO BE?
— THAT IS THE QUESTION!

?БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?
- ВОТ В ЧЕМ ВОПРОС!

GUYS — RELAX! NOTHING HAPPENED!
💩💩💩💩💩💩💩💩💩💩💩

РЕБЯТА - РАСЛАБЛЯЙТЕСЬ! НИЧЕГО ЖЕ НЕ СЛУЧИЛОСЬ!
💩💩💩💩💩💩💩💩💩💩💩

https://x.com/elonmusk/status/2042135870183239802?s=20

NOW OUR FAVORITE PHRASE — GOT IT!

ALTHOUGH....
IN FACT, ALWAYS — DIDN’T GET IT!

NO SMOKING 🚭 🤵🏻‍♂️

ТЕПЕРЬ НАША ЛЮБИМАЯ ФРАЗА - ВКУРИЛ!

ХОТЯ ....
ФАКТИЧЕСКИ ВСЕГДА - НЕ ВКУРИЛ!

NO SMOKING 🚭🤵🏻‍♂️

Can you tell me why Trump has such a desire to run around the world? Doesn’t he have his own things to do at home? Or is there already no home? Does Donald Trump have no home?

?And WHERE IS THE EVIDENCE OF NUCLEAR WEAPONS IN IRAN? — I — I HAVEN’T SEEN IT!

?Or is there just a schedule written in the US Presidential Book? For example: TOMORROW WE NEED TO BEAT THE GREEN ONES. THE DAY AFTER TOMORROW — THE BLACK ONES. THE DAY AFTER + THE DAY AFTER TOMORROW — THE ORANGE ONES, AND SO ON ACCORDING TO THE ENTIRE COLOR DIFFERENTIATION TABLE 🌈

ВЫ МНЕ МОЖЕТЕ СКАЗАТЬ, ПОЧЕМУ У ТРАМПА ТАКОЕ ЖЕЛАНИЕ бегать ПО МИРУ?
СВОИХ ДЕЛ НЕТ дома? ИЛИ УЖЕ нет ДОМА? НЕТ ДОМА У ТРАМПА ДОНАЛЬДА?

?И ГДЕ ЭТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ В ИРАНЕ? - Я - Я НЕ ВИДЕЛА!

?ИЛИ там В ПРЕЗИДЕНСКОЙ КНИЖКЕ США ПРОСТО написано РАСПИСАНИЕ? НАПРИМЕР ТАК: - ЗАВТРА НУЖНО БИТЬ МОРДУ ЗЕЛЕНЫМ. ПОСЛЕ ЗАВТРА - ЧЕРНЫМ. ПОСЛЕ+-ПОСЛЕ ЗАВТРА ОРАНЖЕВЫМ И ТАК ПО ВСЕЙ таблице ЦВЕТОВОЙ ДИФФЕРИНЦИАЦИИ 🌈

I LOVE SUCH MEMES

ЛЮБЛЮ ТАКИЕ МЭМЫ

STOP — GAME!
PREPARE YOUR PHOTO CARDS WITH A HOLE
— only the opinions of those who WERE THERE!

will be taken into account further.
AN EQUAL NUMBER OF PARTICIPANTS FROM DIFFERENT COUNTRIES MAY BE ALLOWED. HINTS FROM OTHER PEOPLE (NOT FROM CREATIVITY) AND DIRECT HINTS ARE EXCLUDED.

THE REMAINING PARTICIPANTS — ADD TO YOUR LIST “do 1000 things in life or why I can EXPRESS MY OPINION” — I WAS AND THERE IS A PHOTO CARD.

MORE DETAILS ABOUT THE RULES CAN BE FOUND IN THE EKATERINA APPLICATION

СТОП - ИГРА!
ПРИГОТОВИЛИ СВОИ ФОТО-КАРТОЧКИ С ДУПЛОМ - мнение учитывается дальше ТОЛЬКО тех, кто
БЫЛ!

МОЖЕТ БЫТЬ ДОПУЩЕНО РАВНОЕ ЧИСЛО УЧАСТНИКОВ РАЗНЫХ СТРАН. ПОДСКАЗКИ - ОТ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ (НЕ ТВОРЧЕСТВА) И ПРЯМЫЕ ПОДСКАЗКИ - ИСКЛЮЧАЮТСЯ.

ОСТАЛЬНЫЕ УЧАСТНИКИ - ДОБАВЬТЕ СЕБЕ В ПУНКТ "сделать - 1000 дел за жизнь или, почему я могу ВЫСКАЗЫВАТЬ СВОЕ МНЕНИЕ" - БЫЛ И ЕСТЬ ФОТОКАРТОЧКА.

ПОДРОБНЕЕ О ПРАВИЛАХ МОЖНО ОЗНАКОМИТСЯ В ПРИЛОЖЕНИИ ЕКАТЕРИНА

⚚ HUSBAND ⚚ WE NEED A
BIGGER BASKET! 🧺

⚚ СУПРУГ ⚚ НАМ НУЖНА КОРЗИНКА ПОБОЛЬШЕ! 🧺

WHEN WE ALWAYS CHOSE WITH YOU — CHOSING FEW WAY BUT ENDED UP ON THE ROADSIDE OF LIFE!
?SO WHERE DID WE NOT UNDERSTAND THE MEANING OF CONSTRUCTION AND FAITH AND VIOLATED THE ACCEPTED POSTULATES?

КОГДА МЫ ВСЕГДА С ТОБОЙ ВЫБИРАЛИ - CHOOSIN FEW WAY А ОКАЗАЛИСЬ НА ОБОЧИНЕ ЖИЗНИ!

?ТАК ГДЕ ЖЕ МЫ НЕ ПОНЯЛИ СМЫСЛА СТРОИТЕЛЬСТВА И ВЕРЫ И НАРУШИЛИ ПРИНЯТЫЕ ПОСТУЛАТЫ?

TURN ON SOUND 🔊 AND BIG SCREEN 💻.
Don’t you know how the opening cap of COCA-COLA should “sound”?

ВКЛЮЧИТЬ ON ЗВУК 🔊 И БОЛЬШОЙ ЭКРАН 💻. Вы что, не знаете, как должна "звучать" открывающая крышечка от COCA-COLA?

LYRICS / ТЕКСТ ПЕСНИ

@TWOHERMES

© All Rights Reserved. All photos are taken by me personally without editing (* unless specified in the description about editing and applied effects). All rights to my personal photos and to my personal articles and information on this website twohermes.com are not allowed to be copied by third parties without my permission as the copyright holder of my personal content.
THOHERMES.COM